Доступно и всерьез о людях и  взаимоотношениях между ними
Добро пожаловать в Socionics.org Войти | Регистрация | Помощь
in Найти

Уникальное предложение: Типирование с Виктором Гуленко по Skype!.

Александр Башлачев

Последний ответ: Twin   05/09/2012, 9:20   Ответов: 0
Сортировать сообщения: Previous Next
  •  05/09/2012, 9:20 1637268

    Как вы думаете, кем он был по типу?

    вот одна из его прекрасных песен например:

      "Случай в Сибири"
    Когда пою, когда дышу, любви меняю кольца,
    Я на груди своей ношу три звонких колокольца.
    Они ведут меня вперед и ведают дорожку.
    Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка.
    Пока влюблен, пока пою и пачкаю бумагу,
    Я слышу звон. На том стою. А там глядишь – и лягу.
    Бог даст – на том и лягу.

    К чему клоню? Да так, пустяк. Вошел и вышел случай.
    Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче.
    Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними!
    А он... Не помню, как зовут. Я был не с ним. С другими.
    А он мне – пей! – и жег вином. – Кури! – и мы курили.
    Потом на языке одном о разном говорили.
    Потом на языке родном о разном говорили.
    И он сказал: – Держу пари – похожи наши лица,
    Но все же, что ни говори, я – здесь, а ты – в столице.
    Он говорил, трещал по шву – мол, скучно жить в Сибири...
    Вот в Ленинград или в Москву... Он показал бы большинству
    И в том и в этом мире. – А здесь чего? Здесь только пьют.
    Мечи для них бисеры. Здесь даже бабы не дают.
    Сплошной духовный неуют, коты как кошки, серы.
    Здесь нет седла, один хомут. Поговорить – да не с кем.
    Ты зря приехал, не поймут. Не то, что там, на Невском...
    Ну как тут станешь знаменит, – мечтал он сквозь отрыжку,
    Да что там у тебя звенит, какая мелочишка?
    Пока я все это терпел и не спускал ни слова,
    Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова.
    Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса.
    Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать.
    Потом окончил и сказал, что снег считает пылью.
    Я встал и песне подвязал оборванные крылья.
    И спел свою, сказав себе: – Держись! – играя кулаками.
    А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками.
    Хвалил он: – Ловко врезал ты по ихней красной дате.
    И начал вкручивать болты про то, что я – предатель.
    Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.
    Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.
    Что смог дорисовать рога,
    Что смог дорисовать рога он на моей иконе.
    – Как трудно нам – тебе и мне, – шептал он, –
    Жить в такой стране и при социализме.
    Он истину топил в говне, за клизмой ставил клизму.
    Тяжелым запахом дыша, меня кусала злая вша.
    Чужая тыловая вша. Стучало в сердце. Звон в ушах.
    – Да что там у тебя звенит?
    И я сказал: – Душа звенит. Обычная душа.
    – Ну ты даешь... Ну ты даешь!
    Чем ей звенеть? Ну ты даешь –
    Ведь там одна утроба.
    С тобой тут сам звенеть начнешь.
    И я сказал: – Попробуй!
    Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
    Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.
    Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.
    Да разве можно не любить?
    Вот эту бабу не любить, когда она – такая!
    Да разве ж можно не любить, да разве ж можно хаять?
    Не говорил ему за строй – ведь сам я не в строю.
    Да строй – не строй, ты только строй.
    А не умеешь строить – пой. А не поешь – тогда не плюй.
    Я – не герой. Ты – не слепой. Возьми страну свою.

    Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.
    Но я ловил открытым ртом родное молоко.
    И я припал к ее груди, я рвал зубами кольца.
    Была дорожка впереди. Звенели колокольца.
    Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,
    В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка?!
    Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.
    И у любви своей прошу хоть каплю молока.

    Январь 1986

Показать как RSS feed в формате XML


visits

Community Server